Там, где погиб Неизвестный солдат. К 85-летию битвы за Москву
22.07.2026 > Город
Мы, зеленоградцы, живём на легендарной земле, каждая пядь которой — живая история. Здесь стоял рубеж обороны Москвы, здесь было положено начало победы Красной армии над фашистской Германией.
Многие знают: прах Неизвестного солдата у Кремлёвской стены, где горит Вечный огонь, был взят из братского захоронения на 41-м километре Ленинградского шоссе — там, где сегодня стоит мемориал защитникам Москвы. Именно на этой земле, в деревне Матушкино и её окрестностях, в ноябре–декабре 1941 года шли кровопролитные бои и началось контрнаступление советских войск.
Защитники Москвы и свидетели тех событий жили и живут среди нас. Борис Васильевич Ларин — уроженец деревни Матушкино, житель 2-го микрорайона, педагог школы № 897, директор созданного им и учащимися Музея первостроителей Зеленограда.
Его воспоминания отражают события боёв за деревню Матушкино и на 41-м километре Ленинградского шоссе с 30 ноября по 8 декабря 1941 года. В течение 40 лет автор собирал их по крупицам: детские впечатления, рассказы односельчан и ветеранов, выписки из архивных документов Подольского архива Великой Отечественной войны и Государственного Зеленоградского историко-краеведческого музея.
Публикация начинается 22 июня 2026 года и завершится в декабре — к 85-летию начала контрнаступления советских войск в битве под Москвой.
Первую часть рассказа читайте по ссылке.
Часть 2. «С этим снарядом к нашей деревне вплотную подошла передовая линия фронта»
Во время этого налёта и была убита Пахомова Анастасия, беременная мать семерых девочек. Она в доме у окна раздувала самовар, и пуля, попав в живот, убила сразу двоих. Семь её детей-сирот распределили в разные детские дома, и только через 35 лет они всё же ВСЕ встретились на свадьбе у своей двоюродной сестры! Дом их стоял там, где сейчас стоит первый от леса корпус завода «Микрон».
Хотя фронт и приближался к нашим местам, мы всё-таки готовились к зиме. Утепляли дома, заготавливали на зиму дрова. Возили их на санках из леса, где сейчас стоит кинотеатр «Электрон». Зима в сорок первом году пришла рано, и была она очень суровая.
Однажды, когда мы везли дрова, со стороны Ржавок над лесом, где сейчас детсад «Оленёнок», вылетел самолёт с крестами на крыльях, а за ним — два наших истребителя И-16.
Истребители вели по нему огонь поочерёдно длинными очередями, и было отчётливо видно, как пулемётные трассы шли к немецкому самолёту. Все жители, которые везли дрова, попадали в снег.
Воздушный бой был скоротечным, и проходил он там, где сейчас поликлиника № 152. Там был, очевидно, склад горюче-смазочных материалов аэродрома, потому что, когда немецкий самолёт сбросил в то место бомбы, над лесом взметнулось огромное пламя и долго горело. Истребители помчались за фашистским самолётом в сторону Крюкова.
В моём доме, макет которого стоит в Государственном Зеленоградском историко-краеведческом музее, в двадцатых числах ноября 1941 года разместился медпункт, куда каждый день привозили наших раненых бойцов в те дни, когда Ложки и Пешки Солнечногорского района переходили по нескольку раз от наших к немцам и наоборот. Однажды санитарная машина не могла пробиться в Ложки. Санитары рассказывали, что около деревни Чашниково их обстреляли из кювета фашисты.
Шофёр сумел развернуть машину так быстро, что немцы не причинили им никакого вреда. В этот же день старший лейтенант Бурыгин (имя неизвестно), разведчик артиллерийского дивизиона «Катюш», который находился в Слободке в доме Пресновых (по рассказу Виктора Ивановича Преснова), как всегда, рано утром уехал на полуторке в Ложки, где шли бои. Часов в 10 утра машина вернулась. В Чашникове её обстреляла та же группа немцев. Офицер Бурыгин был убит, а машина с места обстрела умчалась с такой скоростью, что пули вонзались в борт, не пробивая его.
Лейтенанта похоронили в лесничестве, где сейчас находится общество пчеловодов (за 11-м микрорайоном).
По приближении фронта колхозникам выдавали по последним трудодням зерно.
В двадцатых числах ноября жители Матушкина, получая зерно на зерноскладе (где сейчас здание «Зеленоградстроя»), видели, как немецкие самолёты бомбили деревню Ржавки. Как после мы узнали, через деревню проходила наша воинская часть, и фашисты обстреляли её. В один дом, находившийся там, где сейчас выезжает на Ленинградское шоссе 400-й автобус, было прямое попадание. Погибли 11 солдат и вся многодетная семья.
В конце ноября бомбёжки близлежащих деревень стали чаще, свидетельством тому обелиски, которые стоят по деревням до Химок. Из деревни Матушкино было очень хорошо видно, как немецкие бомбардировщики группами по 12–15 штук каждый день по нескольку раз пролетали над Ленинградским шоссе в сторону Москвы.
Мы видели, как наши зенитки на Слободке (там, где сейчас находится 41-я автобаза) стреляли по немецким самолётам. От их выстрелов в домах дрожали стёкла. От снарядов летели осколки, и приходилось прятаться в домах. В газете тех лет «Боевая тревога» № 259 красноармеец Л. Ковшов писал, что в районе села Матушкино был подбит бомбардировщик зенитчиками сержантов Нелюбина и Голдобина.
Несмотря на тревожную обстановку и на то, что наши отступали, жившие в доме солдаты говорили, что мы немцев обязательно победим! Солдаты были молодые, подтянутые, хорошо обуты и одеты, на рукавах у них были пришиты маленькие звёздочки.
Они говорили, что успех немцев — временный. Что это была за часть, мы тогда не знали. А потом стало известно, что это были политбойцы-добровольцы из Ленинграда, участники битвы за Матушкино в составе 7-й гвардейской дивизии, которая в конце ноября в Матушкино и окрестностях, а также по Ленинградскому шоссе отступала и сдерживала немецкие войска. И в одном из боёв 30 ноября за д. Матушкино участвовал Синюк Леонид Архипович, бывший директор Крюковской школы (ныне почивший), который мне и рассказал, как они отражали немецкие атаки на деревню.
В конце ноября мы перешли в окоп, так как в доме находиться было опасно. В окопе площадью около 7 кв. м сидело семнадцать человек детей и взрослых.
30 ноября 1941 года наступило какое-то затишье. Солдат в деревне почти не было, или нам так только казалось.
Часов в 12 дня мы с Виктором Чудаковым увидели, как два снаряда, ударившись о лёд Куликова пруда (на этом месте сейчас Школа металлистов), срикошетили: большой — к кузнице, а другой — неизвестно куда. Но оба почему-то не разорвались.
Мы бросились к снаряду, упавшему недалеко от нас. Он был калибра 200 мм, блестящий и ещё горячий. Вокруг него растаял снег. Мы с Виктором слушали, как он гудит. Снаряд почему-то не разорвался даже когда лет через пять мы положили его в костёр.
С этим снарядом к нашей деревне вплотную подошла передовая линия фронта.
Нас, ребят, взрослые загоняли в окоп, а нам было интересно смотреть, как наши солдаты перетаскивали через ручей полковой миномёт.
Приблизительно в час дня над полем, где сейчас находятся плодоовощной комбинат, растворный узел и другие предприятия Зеленограда, появилась «рама» (немецкий разведывательный самолёт). А из леса (сейчас здесь завод «Компонент»), через поле и Слободку в направлении Крюковского лесничества проходила конница Доватора, с которой жители Слободки даже общались. Немцы с помощью самолёта-корректировщика обстреляли нашу конницу шрапнелью.
Мы находились в окопе, и о том, что происходило на поле, нам рассказывал наблюдавший всё это Чудаков Борис, впоследствии кавалер двух орденов Славы. Ему было тогда лет 16–17. После ухода немцев мы находили на полях убитых лошадей и ими питались в ту суровую военную зиму.
После немецкой артподготовки вдруг стало тихо, и около двух часов дня мы услышали на ломаном русском языке:
— Русс, вылезай!
Все в окопе притихли. Немцы же стали стучать по крышке входа, после чего Пелагея Захаровна Чудакова (мать восьмерых детей), а за ней и все мы вышли из окопа. Горело несколько домов, в частности дом учителя Петрова-Никитина Ивана Петровича.
Продолжение следует.
Многие знают: прах Неизвестного солдата у Кремлёвской стены, где горит Вечный огонь, был взят из братского захоронения на 41-м километре Ленинградского шоссе — там, где сегодня стоит мемориал защитникам Москвы. Именно на этой земле, в деревне Матушкино и её окрестностях, в ноябре–декабре 1941 года шли кровопролитные бои и началось контрнаступление советских войск.
Защитники Москвы и свидетели тех событий жили и живут среди нас. Борис Васильевич Ларин — уроженец деревни Матушкино, житель 2-го микрорайона, педагог школы № 897, директор созданного им и учащимися Музея первостроителей Зеленограда.
Его воспоминания отражают события боёв за деревню Матушкино и на 41-м километре Ленинградского шоссе с 30 ноября по 8 декабря 1941 года. В течение 40 лет автор собирал их по крупицам: детские впечатления, рассказы односельчан и ветеранов, выписки из архивных документов Подольского архива Великой Отечественной войны и Государственного Зеленоградского историко-краеведческого музея.
Публикация начинается 22 июня 2026 года и завершится в декабре — к 85-летию начала контрнаступления советских войск в битве под Москвой.
Первую часть рассказа читайте по ссылке.
Часть 2. «С этим снарядом к нашей деревне вплотную подошла передовая линия фронта»
Во время этого налёта и была убита Пахомова Анастасия, беременная мать семерых девочек. Она в доме у окна раздувала самовар, и пуля, попав в живот, убила сразу двоих. Семь её детей-сирот распределили в разные детские дома, и только через 35 лет они всё же ВСЕ встретились на свадьбе у своей двоюродной сестры! Дом их стоял там, где сейчас стоит первый от леса корпус завода «Микрон».
Хотя фронт и приближался к нашим местам, мы всё-таки готовились к зиме. Утепляли дома, заготавливали на зиму дрова. Возили их на санках из леса, где сейчас стоит кинотеатр «Электрон». Зима в сорок первом году пришла рано, и была она очень суровая.
Однажды, когда мы везли дрова, со стороны Ржавок над лесом, где сейчас детсад «Оленёнок», вылетел самолёт с крестами на крыльях, а за ним — два наших истребителя И-16.
Истребители вели по нему огонь поочерёдно длинными очередями, и было отчётливо видно, как пулемётные трассы шли к немецкому самолёту. Все жители, которые везли дрова, попадали в снег.
Воздушный бой был скоротечным, и проходил он там, где сейчас поликлиника № 152. Там был, очевидно, склад горюче-смазочных материалов аэродрома, потому что, когда немецкий самолёт сбросил в то место бомбы, над лесом взметнулось огромное пламя и долго горело. Истребители помчались за фашистским самолётом в сторону Крюкова.
В моём доме, макет которого стоит в Государственном Зеленоградском историко-краеведческом музее, в двадцатых числах ноября 1941 года разместился медпункт, куда каждый день привозили наших раненых бойцов в те дни, когда Ложки и Пешки Солнечногорского района переходили по нескольку раз от наших к немцам и наоборот. Однажды санитарная машина не могла пробиться в Ложки. Санитары рассказывали, что около деревни Чашниково их обстреляли из кювета фашисты.
Шофёр сумел развернуть машину так быстро, что немцы не причинили им никакого вреда. В этот же день старший лейтенант Бурыгин (имя неизвестно), разведчик артиллерийского дивизиона «Катюш», который находился в Слободке в доме Пресновых (по рассказу Виктора Ивановича Преснова), как всегда, рано утром уехал на полуторке в Ложки, где шли бои. Часов в 10 утра машина вернулась. В Чашникове её обстреляла та же группа немцев. Офицер Бурыгин был убит, а машина с места обстрела умчалась с такой скоростью, что пули вонзались в борт, не пробивая его.
Лейтенанта похоронили в лесничестве, где сейчас находится общество пчеловодов (за 11-м микрорайоном).
По приближении фронта колхозникам выдавали по последним трудодням зерно.
В двадцатых числах ноября жители Матушкина, получая зерно на зерноскладе (где сейчас здание «Зеленоградстроя»), видели, как немецкие самолёты бомбили деревню Ржавки. Как после мы узнали, через деревню проходила наша воинская часть, и фашисты обстреляли её. В один дом, находившийся там, где сейчас выезжает на Ленинградское шоссе 400-й автобус, было прямое попадание. Погибли 11 солдат и вся многодетная семья.
В конце ноября бомбёжки близлежащих деревень стали чаще, свидетельством тому обелиски, которые стоят по деревням до Химок. Из деревни Матушкино было очень хорошо видно, как немецкие бомбардировщики группами по 12–15 штук каждый день по нескольку раз пролетали над Ленинградским шоссе в сторону Москвы.
Мы видели, как наши зенитки на Слободке (там, где сейчас находится 41-я автобаза) стреляли по немецким самолётам. От их выстрелов в домах дрожали стёкла. От снарядов летели осколки, и приходилось прятаться в домах. В газете тех лет «Боевая тревога» № 259 красноармеец Л. Ковшов писал, что в районе села Матушкино был подбит бомбардировщик зенитчиками сержантов Нелюбина и Голдобина.
Несмотря на тревожную обстановку и на то, что наши отступали, жившие в доме солдаты говорили, что мы немцев обязательно победим! Солдаты были молодые, подтянутые, хорошо обуты и одеты, на рукавах у них были пришиты маленькие звёздочки.
Они говорили, что успех немцев — временный. Что это была за часть, мы тогда не знали. А потом стало известно, что это были политбойцы-добровольцы из Ленинграда, участники битвы за Матушкино в составе 7-й гвардейской дивизии, которая в конце ноября в Матушкино и окрестностях, а также по Ленинградскому шоссе отступала и сдерживала немецкие войска. И в одном из боёв 30 ноября за д. Матушкино участвовал Синюк Леонид Архипович, бывший директор Крюковской школы (ныне почивший), который мне и рассказал, как они отражали немецкие атаки на деревню.
В конце ноября мы перешли в окоп, так как в доме находиться было опасно. В окопе площадью около 7 кв. м сидело семнадцать человек детей и взрослых.
30 ноября 1941 года наступило какое-то затишье. Солдат в деревне почти не было, или нам так только казалось.
Часов в 12 дня мы с Виктором Чудаковым увидели, как два снаряда, ударившись о лёд Куликова пруда (на этом месте сейчас Школа металлистов), срикошетили: большой — к кузнице, а другой — неизвестно куда. Но оба почему-то не разорвались.
Мы бросились к снаряду, упавшему недалеко от нас. Он был калибра 200 мм, блестящий и ещё горячий. Вокруг него растаял снег. Мы с Виктором слушали, как он гудит. Снаряд почему-то не разорвался даже когда лет через пять мы положили его в костёр.
С этим снарядом к нашей деревне вплотную подошла передовая линия фронта.
Нас, ребят, взрослые загоняли в окоп, а нам было интересно смотреть, как наши солдаты перетаскивали через ручей полковой миномёт.
Приблизительно в час дня над полем, где сейчас находятся плодоовощной комбинат, растворный узел и другие предприятия Зеленограда, появилась «рама» (немецкий разведывательный самолёт). А из леса (сейчас здесь завод «Компонент»), через поле и Слободку в направлении Крюковского лесничества проходила конница Доватора, с которой жители Слободки даже общались. Немцы с помощью самолёта-корректировщика обстреляли нашу конницу шрапнелью.
Мы находились в окопе, и о том, что происходило на поле, нам рассказывал наблюдавший всё это Чудаков Борис, впоследствии кавалер двух орденов Славы. Ему было тогда лет 16–17. После ухода немцев мы находили на полях убитых лошадей и ими питались в ту суровую военную зиму.
После немецкой артподготовки вдруг стало тихо, и около двух часов дня мы услышали на ломаном русском языке:
— Русс, вылезай!
Все в окопе притихли. Немцы же стали стучать по крышке входа, после чего Пелагея Захаровна Чудакова (мать восьмерых детей), а за ней и все мы вышли из окопа. Горело несколько домов, в частности дом учителя Петрова-Никитина Ивана Петровича.
Продолжение следует.