Там, где погиб Неизвестный солдат. К 85-летию битвы за Москву
22.06.2026 > Город
22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Для наших мест эта дата — не просто страница истории: здесь, на зеленоградской земле, в ноябре–декабре 1941 года проходил рубеж обороны Москвы, а 5 декабря 1941 года началось контрнаступление советских войск, ставшее первым крупным поражением фашистской Германии.
В этом году исполняется 85 лет со дня начала контрнаступления советских войск в битве под Москвой, которая длилась с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года, и именно с ней неразрывно связана история деревни Матушкино и 41-го километра Ленинградского шоссе.
Среди нас жил человек, который видел всё это своими глазами. Борис Васильевич Ларин — уроженец деревни Матушкино, житель 2-го микрорайона, педагог внеклассного образования школы № 897, директор созданного им и учащимися Музея первостроителей Зеленограда. В течение 40 лет он собирал по крупицам свидетельства тех дней: свои детские впечатления, рассказы односельчан и ветеранов, выписки из архивных документов Подольского архива Великой Отечественной войны и Государственного Зеленоградского историко-краеведческого музея.
Сегодня мы начинаем публикацию его воспоминаний. Материалы будут выходить с 22 июня по декабрь 2026 года — от Дня памяти и скорби до 85-летия начала контрнаступления советских войск в битве под Москвой.
Часть 1. «Хорошо помнится тот день…»
...когда страшная весть о войне пришла в нашу деревню Матушкино.
Было часов 11–12 дня, когда часто-часто зазвонили в металлическую «доску», которая висела на пожарном сарае. Все жители от мала до велика стремглав пустились на тревожный зов, но пожара не было. Людям не верилось, когда им сообщили о начале войны.
В клуб был принесён громкоговоритель, взятый у Мишина Василия, и с того часа на всю деревню шла тревожная передача, сообщавшая о внезапном нападении фашистской Германии на нашу страну, о варварских бомбардировках наших городов и сёл.
Многие жители деревни в первый же день ушли добровольно на фронт. Всей деревней мы провожали на фронт наших односельчан, родных и знакомых до станции Крюково. Сколько было горя, слёз, когда дорогие нам люди уезжали на фронт! Мы, дети, хоть и были маленькими, но понимали всё по-взрослому, на какие трудные испытания идут наши отцы и братья.
Война в деревне почувствовалась сразу. Каждый вечер по деревенской улице ходили патрули с соседнего аэродрома, усилилась охрана колхозного имущества. В домах, в школе, клубе и в правлении колхоза все окна были заклеены крест-накрест бумагой, соблюдалась строгая светомаскировка. По ночам у жителей проверяли документы. Появились первые беженцы, неся нехитрый скарб и малых детей. Особенно их поток увеличился в сентябре-октябре. Много было беженцев со Смоленщины. Помню, они расположились на отдых на усадьбах у Куликова пруда. На этом месте сейчас школа швейников и металлистов. Люди шли от самого Смоленска пешком и на лошадях, гнали своих и колхозных коров в тыл. Многие были ранены и больны.
Жители деревни, конечно, чем могли, помогали им.
Мы, дети, после школьных занятий ходили на перекрёсток Ленинградского шоссе и, сидя у дуба, что стоит за монументом, наблюдали, как проходили наши войска.
В середине октября в сторону Ленинграда шла танковая колонна Т-34. Один танк съехал с шоссе (что-то случилось с двигателем) и остановился на поляне, окружённой елями, метрах в пятидесяти от Ленинградского шоссе. Командиром танка был молодой лейтенант.
Школьники постарше узнали, что в Углу (так называли это место матушкинцы) ремонтируют танк. Ребята стали помогать танкистам чистить снаряды, делали всё, что попросят. За это лейтенант обещал, как только разобьют немцев, покатать их на этом танке!
Когда танк был отремонтирован, командир дал команду завести мотор. И вдруг двигатель у танка вспыхнул свечкой! Танкисты и ребята бросились на другую сторону Ленинградского шоссе в кювет. Лейтенант же вскочил на танк, выхватил пистолет и крикнул:
— Назад! К танку!
Вмиг все очутились у танка! Одни снаряды вытаскивали, другие гасили пламя. Огонь был быстро погашен, а танк в скором времени отбуксирован на завод в ремонт.
Прошло много времени, но жители Матушкина, когда подходят к танку Т-34, что стоит на 41-м километре Ленинградского шоссе, вспоминают этот эпизод: ведь он стоит на той полянке, где в октябре 1941 года произошёл описанный случай.
Но вернёмся к осени 1941 года.
События надвигались, как грозовые тучи. Приближение фронта чувствовалось во всём. Каждой ночью происходило оживлённое движение войск. Фронт вступил на московскую землю.
В школе каждый день учителя предостерегали нас, чтобы мы следили за светомаскировкой, были бдительными, никому не рассказывали, кто какие воинские части видел и куда они двигались, а также рассказывали о налётах фашистской авиации на поезда и железнодорожные станции на Октябрьской железной дороге.
В конце октября в школе уже стало находиться небезопасно, и по окончании первой четверти занятия прекратились. У нас, детей войны, появилось много свободного времени. Уж очень нам нравилось ходить на Ленинградское шоссе! До сих пор помню один случай, который произошёл на моих глазах на перекрёстке Ленинградского и Крюковского шоссе, где несли патрульную службу четыре девушки лет по 18–20.
Там, где находился до недавних пор пост ГАИ напротив Штыков, в начале ноября 1941 года стоял шалаш, сделанный солдатами из еловых веток, у которого всегда, днём и ночью, горел костёр. Под Льяловским шоссе, в тоннеле (сейчас он еле виден), были сделаны нары для отдыха бойцов патрульной службы. Задачей девушек была проверка документов у тех, кто направлялся в Москву. Две девушки всегда находились на перекрёстке, а две отдыхали. Нам, мальчишкам, очень нравилось к ним ходить. Они говорили нам о партизанах и пели песни о них, читали стихотворение Суркова «В землянке», на слова которого была написана впоследствии песня, «Я по свету немало хаживал» и другие.
Рассказывали, что происходит на фронте, давали подержать боевую винтовку. А каким это было счастьем!
Девчата ходили в деревню за водой. У моей тёти Елены Сергеевны заказывали носки и перчатки (она вязала их на машине). Девушки дежурили с месяц.
Одну из них звали Шурой. Это была высокая, статная, чернобровая девушка, она очень выделялась среди подруг. Все четверо потом переписывались с тётей и впоследствии написали, что Шуру под Ржевом задавил немецкий танк.
Девушки были смелые, находчивые!
Со стороны Ленинграда ехала полуторка, в которой сидели лейтенант и шофёр. Девушки остановили машину, и одна из них потребовала документы у лейтенанта. Он отказался. Она в один момент наставила на него винтовку. Лейтенант, в свою очередь, выхватил пистолет, вскочил в кузов и крикнул водителю, чтобы он быстрей уезжал.
Но тут прогремел выстрел: пока одна девушка держала его на мушке, вторая выстрелила в заднее колесо. Машина накренилась на правую сторону. На выстрел из тоннеля выскочили ещё две девушки с винтовками.
В этот момент подъехала наша воинская машина с солдатами. Они обезоружили и взяли с собой диверсантов.
Первой из мирных жителей Матушкина погибла Анастасия Пахомова с ребёнком.
Однажды днём в двадцатых числах ноября 1941 года над деревней пролетал наш истребитель с красными звёздами на крыльях, пилотируемый немецким лётчиком. Он дал очередь из пулемётов по домам. Наших солдат в деревне было мало. Несколько домов было прострелено насквозь. В частности, дом Марии Григорьевны Устиновой, стоявший там, где сейчас находится третий от леса корпус завода «Микрон». Стол, за которым сидела вся семья — 8 человек, — был пробит в нескольких местах пулями, но никто не был убит.
Продолжение следует.
В этом году исполняется 85 лет со дня начала контрнаступления советских войск в битве под Москвой, которая длилась с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года, и именно с ней неразрывно связана история деревни Матушкино и 41-го километра Ленинградского шоссе.
Среди нас жил человек, который видел всё это своими глазами. Борис Васильевич Ларин — уроженец деревни Матушкино, житель 2-го микрорайона, педагог внеклассного образования школы № 897, директор созданного им и учащимися Музея первостроителей Зеленограда. В течение 40 лет он собирал по крупицам свидетельства тех дней: свои детские впечатления, рассказы односельчан и ветеранов, выписки из архивных документов Подольского архива Великой Отечественной войны и Государственного Зеленоградского историко-краеведческого музея.
Сегодня мы начинаем публикацию его воспоминаний. Материалы будут выходить с 22 июня по декабрь 2026 года — от Дня памяти и скорби до 85-летия начала контрнаступления советских войск в битве под Москвой.
Часть 1. «Хорошо помнится тот день…»
...когда страшная весть о войне пришла в нашу деревню Матушкино.
Было часов 11–12 дня, когда часто-часто зазвонили в металлическую «доску», которая висела на пожарном сарае. Все жители от мала до велика стремглав пустились на тревожный зов, но пожара не было. Людям не верилось, когда им сообщили о начале войны.
В клуб был принесён громкоговоритель, взятый у Мишина Василия, и с того часа на всю деревню шла тревожная передача, сообщавшая о внезапном нападении фашистской Германии на нашу страну, о варварских бомбардировках наших городов и сёл.
Многие жители деревни в первый же день ушли добровольно на фронт. Всей деревней мы провожали на фронт наших односельчан, родных и знакомых до станции Крюково. Сколько было горя, слёз, когда дорогие нам люди уезжали на фронт! Мы, дети, хоть и были маленькими, но понимали всё по-взрослому, на какие трудные испытания идут наши отцы и братья.
Война в деревне почувствовалась сразу. Каждый вечер по деревенской улице ходили патрули с соседнего аэродрома, усилилась охрана колхозного имущества. В домах, в школе, клубе и в правлении колхоза все окна были заклеены крест-накрест бумагой, соблюдалась строгая светомаскировка. По ночам у жителей проверяли документы. Появились первые беженцы, неся нехитрый скарб и малых детей. Особенно их поток увеличился в сентябре-октябре. Много было беженцев со Смоленщины. Помню, они расположились на отдых на усадьбах у Куликова пруда. На этом месте сейчас школа швейников и металлистов. Люди шли от самого Смоленска пешком и на лошадях, гнали своих и колхозных коров в тыл. Многие были ранены и больны.
Жители деревни, конечно, чем могли, помогали им.
Мы, дети, после школьных занятий ходили на перекрёсток Ленинградского шоссе и, сидя у дуба, что стоит за монументом, наблюдали, как проходили наши войска.
В середине октября в сторону Ленинграда шла танковая колонна Т-34. Один танк съехал с шоссе (что-то случилось с двигателем) и остановился на поляне, окружённой елями, метрах в пятидесяти от Ленинградского шоссе. Командиром танка был молодой лейтенант.
Школьники постарше узнали, что в Углу (так называли это место матушкинцы) ремонтируют танк. Ребята стали помогать танкистам чистить снаряды, делали всё, что попросят. За это лейтенант обещал, как только разобьют немцев, покатать их на этом танке!
Когда танк был отремонтирован, командир дал команду завести мотор. И вдруг двигатель у танка вспыхнул свечкой! Танкисты и ребята бросились на другую сторону Ленинградского шоссе в кювет. Лейтенант же вскочил на танк, выхватил пистолет и крикнул:
— Назад! К танку!
Вмиг все очутились у танка! Одни снаряды вытаскивали, другие гасили пламя. Огонь был быстро погашен, а танк в скором времени отбуксирован на завод в ремонт.
Прошло много времени, но жители Матушкина, когда подходят к танку Т-34, что стоит на 41-м километре Ленинградского шоссе, вспоминают этот эпизод: ведь он стоит на той полянке, где в октябре 1941 года произошёл описанный случай.
Но вернёмся к осени 1941 года.
События надвигались, как грозовые тучи. Приближение фронта чувствовалось во всём. Каждой ночью происходило оживлённое движение войск. Фронт вступил на московскую землю.
В школе каждый день учителя предостерегали нас, чтобы мы следили за светомаскировкой, были бдительными, никому не рассказывали, кто какие воинские части видел и куда они двигались, а также рассказывали о налётах фашистской авиации на поезда и железнодорожные станции на Октябрьской железной дороге.
В конце октября в школе уже стало находиться небезопасно, и по окончании первой четверти занятия прекратились. У нас, детей войны, появилось много свободного времени. Уж очень нам нравилось ходить на Ленинградское шоссе! До сих пор помню один случай, который произошёл на моих глазах на перекрёстке Ленинградского и Крюковского шоссе, где несли патрульную службу четыре девушки лет по 18–20.
Там, где находился до недавних пор пост ГАИ напротив Штыков, в начале ноября 1941 года стоял шалаш, сделанный солдатами из еловых веток, у которого всегда, днём и ночью, горел костёр. Под Льяловским шоссе, в тоннеле (сейчас он еле виден), были сделаны нары для отдыха бойцов патрульной службы. Задачей девушек была проверка документов у тех, кто направлялся в Москву. Две девушки всегда находились на перекрёстке, а две отдыхали. Нам, мальчишкам, очень нравилось к ним ходить. Они говорили нам о партизанах и пели песни о них, читали стихотворение Суркова «В землянке», на слова которого была написана впоследствии песня, «Я по свету немало хаживал» и другие.
Рассказывали, что происходит на фронте, давали подержать боевую винтовку. А каким это было счастьем!
Девчата ходили в деревню за водой. У моей тёти Елены Сергеевны заказывали носки и перчатки (она вязала их на машине). Девушки дежурили с месяц.
Одну из них звали Шурой. Это была высокая, статная, чернобровая девушка, она очень выделялась среди подруг. Все четверо потом переписывались с тётей и впоследствии написали, что Шуру под Ржевом задавил немецкий танк.
Девушки были смелые, находчивые!
Со стороны Ленинграда ехала полуторка, в которой сидели лейтенант и шофёр. Девушки остановили машину, и одна из них потребовала документы у лейтенанта. Он отказался. Она в один момент наставила на него винтовку. Лейтенант, в свою очередь, выхватил пистолет, вскочил в кузов и крикнул водителю, чтобы он быстрей уезжал.
Но тут прогремел выстрел: пока одна девушка держала его на мушке, вторая выстрелила в заднее колесо. Машина накренилась на правую сторону. На выстрел из тоннеля выскочили ещё две девушки с винтовками.
В этот момент подъехала наша воинская машина с солдатами. Они обезоружили и взяли с собой диверсантов.
Первой из мирных жителей Матушкина погибла Анастасия Пахомова с ребёнком.
Однажды днём в двадцатых числах ноября 1941 года над деревней пролетал наш истребитель с красными звёздами на крыльях, пилотируемый немецким лётчиком. Он дал очередь из пулемётов по домам. Наших солдат в деревне было мало. Несколько домов было прострелено насквозь. В частности, дом Марии Григорьевны Устиновой, стоявший там, где сейчас находится третий от леса корпус завода «Микрон». Стол, за которым сидела вся семья — 8 человек, — был пробит в нескольких местах пулями, но никто не был убит.
Продолжение следует.